Строительство Комсомольска-на-Амуре

bam006

Далеко на востоке, среди тайги стоит большой рабочий город. Очутившись на его улицах в разгар рабочего дня, удивляешься их пустынности. Но это особая пустынность — пустынность города, в котором все работают, в котором мало неработающих. Так уж издавна сложился его быт.

Конечно, городов-бездельников вообще нет. И на улице каждого заметна печать той работы, которой он занят. Но здесь, в Комсомольске-на-Амуре, печать трудового города, всецело отдающего себя тому делу, ради которого он построен, как-то по-особому заметна. Да и сам город, как и некоторые другие, родившиеся в  тридцатые годы, даже в своей планировке сохраняет черты той строгой эпохи.

Самые оживлённые, густо застроенные районы города привязаны к предприятиям, ради которых он строился. У этого города как бы несколько мощно бьющихся сердец, каждое со своей системой кровеносных сосудов.

Сегодня невольно хочется вспомнить тридцатые годы — трудное и героическое время, когда начинался этот город.

Вот что рассказал нам один из председатель «совета первостройтелей»:

— Весной 1932 г. Советское правительство приняло решение построить на Нижнем Амуре новый город. Работа по тому времени предстояла трудная, со строительной площадкой не было связи, кроме редких пароходов, которые ходили в период навигации из Хабаровска.
Нас приехало сюда 6000 человек. Выехали из Одессы в украинском эшелоне, который шёл пятьдесят дней, а потом мы, первые 900 человек, сели в Хабаровске на пароходы и высадились на этом берегу.

Здесь тогда стояло село Пермское — 52 дома, построенных когда-то переселенцами.

На правом берегу Амура был непроходимый лес, которого не касалась рука человека. Да и на левом берегу сразу за селом начиналось дикое, сухое болото, поросшее осиной и берёзой.

bam005

Свою первую зиму строители проводили не в бараках, и даже не в землянках, а в шалашах. Да и те едва успели построить к осени. Обыкновенные шалаши обмазали глиной и поставили там железные пёчки. В них и провели свою первую зиму, а она была очень холодная, мороз стоял до 60° по Цельсию.
И в эти морозы работа продолжалась — рыли котлованы. Сперва землю рвали аммоналом, потом отогревали её кострами, углубляли, расширяли вручную — землеройных машин не было. Зима была тяжёлая. Да ещё мучила цинга — свирепая северная болезнь, вызванная недостатком овощей.

Естественно, что некоторые испугались трудностей и часть даже бежала отсюда.

В первую зиму среди нас было только 30 девушек. Да это и можно понять: уж очень тяжелы были условия, жалели их, не хотели везти сюда. Даже банно-прачечный отряд был мужской.

Так начиналась наша история. А к пятилетию города он насчитывал уже 70 тыс. населения. И в нём было два крупных завода — мы создали то, ради чего приехали сюда.

С вершины Сихотэ-Алйньского хреб­та взору путника открывается бес­крайнее зелёное море. Как застывшие волны, возвышаются среди елей и пихт кроны сорокаметровых гигантов — кедров и тополей.

Спускаемся с горы и углубляемся в лес. Солнце льёт зной, но под сплошным шатром листьев прохладно. Здесь можно найти укрытие и от внезапного грозо­вого дождя. В воздухе неповторимый аромат. По кедрам и пробковым деревьям вьётся амурский виноград и лимонник. Сквозь зелень видны стволы тиса и маньчжурского ореха. Где-то в тени среди кустарников и трав прячется и сам женьшень. По поляне, что открылась среди зарослей, идёшь как по разно­цветному ковру. Пурпурные лилии соперничают в яркости с сиреневыми валерианами, тёмно-голубыми гера­нями, бордовым водосбором. После дож­дя на старых поваленных йльмах светят­ся колонии вкуснейших грибов — зо­лотистых ильмовиков.

В тайге надо быть внимательным. Часто через дорогу ползут змеи — амурские полозы, иногда довольно крупные, двухметровые, и ядовитые щи­томордники. На листьях можно увидеть древесных лягушек и ящериц, в воде ручьёв — уссурийских тритонов. В гни­лой древесине йльмов крупные жуки-дровосёки откладывают личинки, дости­гающие в длину 10 см. В августе тёп­лыми ночами они озаряют лес сотнями летающих светлячков.

Зверей не сразу встретишь в тайте. Они искусно прячутся среди ветвей и листьев. Разве только маньчжурская белка махнёт хвостом с высоты высокого кедра и скроется в дупле. Но не удивляйтесь, если встретите берлогу древесного белогрудого медведя. На юге края встречаются и дикие стада пят­нистых оленей.   А вот мимо несётся стадо кабанов. Если встретится гигантский кошачий след, знайте, здесь проходил хозяин уссурийской тайги — полосатый красавец тигр. Легендарный зверь, герой всех книг о дальнево­сточной природе, сейчас находится под защитой закона.

Уссурийская тайга — чудесный район страны.

Сейчас люди проникли глубоко в лес­ные чащи. Здесь встретишь геологов, охотников, отряды учёных, изучающих природу. Хозяйское отношение к при­роде, приветливость и доброже­лательность — закон, который царит в тайге.

Зелёная тайга стала другом чело­века. Смело входи под её тенистый шатёр, но не забудь, что её поэзия доступна лишь знающим, душевно чутким и благородным людям.

Знакомьтесь РСФСР

Комментарии закрыты.